...А В. Бобков размышляет, как бы поудачнее на него ответить Гость «Политической гостиной» «КИ» — Владимир БОБКОВ в прошлом созыве крымского парламента был одним из самых молодых депутатов, но ему доверили руководить важнейшим, социально значимым направлением — профильным Комитетом по образованию и делам молодёжи. Судя по тому, что в этом созыве он уже занимает пост вице-спикера, оказанное ему тогда доверие оправдал и занял достойное место в крымском политикуме. А в общении с журналистами остаётся таким же открытым, умеющим говорить о сложных вещах просто и понятно. И мы не упустили случая, чтобы узнать его мнение о будущем школ и вузов, ЕГЭ и трудоустройстве молодых специалистов, других вопросах в той сфере, которую Владимир Витальевич изучил настолько, что может анализировать происходящие в ней процессы, давать им экспертную оценку.— Президент РФ В. Путин подверг критике систему высшего образования: все крупные вузы сосредоточены в столицах, а региональным уделяется недостаточно внимания, но при этом существует множество вузов-«пустышек», от которых следует избавляться. Высказался он и по поводу возвращения обязательного распределения выпускников вузов на работу, назвав это недопустимой нормой в XXI веке. Каково ваше мнение по этим вопросам?
— Наша система образования в её нынешнем состоянии точно требует корректировок. Высшее образование, на мой взгляд, в наименьшей степени адаптировано к задачам, стоящим перед государством. Результаты мы все видим: закрыты ФАПы, потому что нет специалистов, которые бы работали в том месте, где нашлись деньги поставить ФАП; низкие результаты тестирования в сельских школах, где не хватает учителей по некоторым предметам.
Каким же образом добиться того, чтобы выпускник вуза оказался в том месте, где он необходим как специалист? Если подойти к проблеме директивно и, «надавив» на молодого человека, который вырос в городе, заставить его поехать работать в село, то, уверен, из этого вряд ли что-то получится. Рассчитывать мы можем на тех, кто родом из этого или подобного села. Но ему необходимо сдать экзамены, чтобы поступить в вуз. А находится ли он в равных условиях с теми, кто живёт в городе, если в наших сельских школах уже сейчас не хватает преподавателей? Нет, конечно, потому и необходима какая-то форма начального целевого набора для детей, готовых, отучившись, вернуться на работу в глубинку. Без этого, уверен, мы не обеспечим кадрами сельские территории.
Л. Радева острым вопросом умеет удивить даже коллег... Президент говорил и о целевом наборе на учёбу в медицинские учебные заведения. Здравоохранение и образование — стратегические отрасли. Я готов «отпустить» на рынок труда юристов и экономистов, чтобы сами искали себе подходящую работу. Кстати, они могут это делать уже со второго курса. А по отношению к медицинским и педагогическим специальностям надо шире применять целевые наборы и, соответственно, целевые направления на работу — это моя позиция.— В крымские школы поступили учебники истории, из которых изъята глава о коллаборационизме. Многие эксперты посчитали это неправильным, а вы как думаете?
— Я вообще очень ценю книги и считаю, что следует уважительно относиться к ним, даже если тебе не очень нравится то, что в них написано. А теперь по поводу исторической или политической стороны. Хотя в данном случае, скорее, политика вмешалась в историю. Думаю, не каждое общество способно давать уравновешенные здравые оценки проблемным страницам своей истории. При этом у каждого общества такие страницы есть. Мы во многом научились давать эти оценки и уже можем в одной книге описать белый и красный террор, потому что и тот и другой были. Мы научились не делать перекосы, ярко выраженные в 90-е годы, когда восхвалялись царское время и всё, сделанное белогвардейцами, а действия большевиков, «красных», наоборот, уничижались. Таким же образом мы должны научиться отражать и трагические события нашей истории, имевшие место в середине ХХ века.
Нам исторический эксперимент не удался, и мне прискорбно, что так пришлось поступать с учебниками. Насколько мне известно, их не изымали из школ, просто удалили одну главу. Не разделяю этих позиций. Сам читал эти страницы и не нашёл в них ни перекоса, ни злого умысла, ни желания исказить события того времени. Там вообще нет оценочных суждений. Думаю, наше общество ещё не созрело для объективных оценок тех событий. Нам всем необходимо осмыслить, подготовиться к этому. Если мы не говорим подрастающему поколению ничего, это не значит, что оно об этом не узнает. Но есть риск, что к нему дойдёт искажённая информация из некомпетентных источников.
Помню, как в советское время из учебников выпадали целые эпохи. Эти белые пятна в 90-е годы заполнились очень быстро, но всяким «хламом». Такой риск, мне кажется, есть и сейчас.
Время советских учебников прошло, но и сейчас ребёнок не должен выбирать их из 20 вариантов Любая самая сложная проблема нуждается в обсуждении, во время которого выходит «пар». Думаю, мы к этому придём, но пока не готовы. И жаль, что это выяснилось лишь после того как книга вышла из печати, а не до этого.Что заставило переживать по поводу этих фактов, мне кажется, я понимаю: в процессе преподавания они породили бы дискуссию. Не каждый педагог готов её вести.
— История — всегда политика, но в школе есть и другие предметы. Есть жалобы также на учебники математики, литературы и другие. Существует мнение, что надо вернуться к старым советским учебникам, которые доносили материал доходчиво и эффективно. Вы с этим согласны?
— Прочитать лекцию сложно намного легче, чем прочитать лекцию просто. Но вернуться к советским учебникам мы не можем, во всяком случае механически. Да, я согласен, что в современных учебниках содержится избыток информации, которую должен, по мнению их авторов, впитать ученик. Но не поддерживаю и тех, кто считает, что наше образование «убивали» специально, чтобы люди стали глупее и были манипулируемы. Это какая-то конспирология, которой увлекаются личности с проблемами психического характера.
Да, каждому хочется, чтобы его ребёнок различал на слух музыку Чайковского и Мусоргского, а путешествуя, общался на иностранных языках и делал зарисовки в своих путевых заметках, а ещё — чтобы был физически развит. Всё это здорово, но такие желания порождают перенасыщение учебного процесса. Ученики не успевают сосредоточиться на знаниях, которые им необходимы, и в конце концов бегут к репетиторам.
Мы можем использовать не содержание советских учебников, потому что многое должно быть пересмотрено и осовременено, а подходы. Общество развивается, и мы, исходя из этого, должны корректировать учебный процесс.
Можно быть великим математиком, но не уметь доносить свои знания до других. В советское время учебники писали именно выдающиеся педагоги, поэтому мы их помним до сих пор. А современных авторов не знаем.
Я сторонник унификации учебников, их не должно быть на выбор 10, 15, 20. В противном случае мы отдаём всё на откуп школе, а там не всегда могут разобраться, что работает, что нет — это выясняется лишь постфактум.
— Был большой спор по поводу языка Пушкина, его критиковали, с ним не соглашались. А он писал: «Онегин, добрый мой приятель, родился на брегах Невы». Нынешняя молодёжь говорит так: «Брось мне инфу на мыло, а я хайпану». И нас, журналистов, тревожит, в какую сторону развивается это поколение.
Не спешите нанимать репетитора, доверяйте ребёнку, которому по силам самому справиться с заданием — Я тоже с этим сталкиваюсь. Получил недавно СМС: «КД». Гадал, что же это значит. Может, имелось в виду КПД, но пропустили «Д». Оказалось: «Как дела?». Но во фракции у нас принято писать «Хор» вместо «Ок» (смеётся): по чуть-чуть избавляемся от английских слов.— В Судаке построили огромную школу, настоящий гигант, и вы по этому поводу сказали, что вам кажется, она этому курорту не нужна. Почему?
— У меня сложилось впечатление, что Судаку школа не нужна не потому, что там некого учить. Все школы города (их три, две из них большие, одна — с крымскотатарским языком обучения) сейчас работают в две смены, их необходимо разгрузить. Новая рассчитана на 800 учащихся, а заполнится сразу на 600 детей, но, учитывая приток населения и высокий уровень рождаемости, будет востребована. Такое учебное заведение Судаку необходимо. Раздражение у меня вызвали действия муниципалитета. Да, какие-то технические моменты от него не зависели, но чиновникам необходимо выполнить всё, что находится в их ведении: определиться с контингентом, собрать заявления родителей о переводе в эту школу и не умозрительно, а фактически подтвердить наличие тех самых 600 будущих учеников.
Если же говорить о перекосах в логистике, то они есть. Существуют объективные причины, которые их объясняют: мы возложили все главные проблемы прорыва в сфере образования на ФЦП, которая формировалась летом 2014 года. В эту программу включили ряд объектов, которые можно назвать не первоочередными. Кое-где приходится думать, как заполнить эти новые школы. Есть, к сожалению, такие просчёты.
Другой момент: я надеюсь, вскоре у нас появится комплексная программ ликвидации очерёдности в детские сады, за которой последует программа наличия мест в общеобразовательных учреждениях. Отсутствие этой программы приводит к изменениям порядка приоритетности. Иногда мы строим там, где можно было подождать, и не делаем ремонт там, где ждать уже невозможно. К примеру, два года я бился за ремонт детского сада в селе Ручьи Раздольненского района, и его, наконец, начали. Там функционировал только первый этаж, а второй был закрыт — сначала из-за того, что не было детей, а потом — из-за ненадлежащего состояния помещения. Когда дети появились, долго решался вопрос с ремонтом. Между тем в селе Найдёновке Красногвардейского района детский сад на 260 мест заполнен лишь наполовину.
Согласен, вторая смена в школах — бич любой системы образования. Получить хорошие знания и сохранить здоровье ребёнка в таких условиях очень тяжело. Всегда придётся идти на компромисс: или дети перенапрягаются, или недоучиваются. Чтобы избежать этого, надо сделать ещё немало. А в Судаке новую школу мы запустим к 1 сентября.
— Недавно в редакцию пришло письмо от мамы первокурсника. Она возмущается, что их семья потратила много денег на репетиторов, чтобы сын хорошо сдал ЕГЭ и поступил в вуз, а школы гордо рапортуют: 90% наших выпускников стали студентами. По её мнению, уровень подготовки педагогов снизился, они дают ученикам слабые знания, поэтому родители вынуждены платить репетиторам. Вы с ней согласны?
— Не могу сказать, что уровень подготовки всех учителей снизился. Но многое изменилось, и мы теперь живём в эру тотального детоцентризма. Во всех системных сбоях, происходящих в жизни нашего чада, автоматически обвиняем систему образования. Если даже видим, что виноват нашребёнок, то выражаем недовольство намного мягче и уж точно не в юридической плоскости. В оценках по поводу репетиторства ведём себя подобным образом.
Не знаю, что за ребёнок у обратившейся к вам мамы, какое она уделяет внимание его воспитанию и обучению. Признаю, что,
к сожалению, внимание родителей к системе образования завышено. Много домашних заданий, которые ребёнок сам выполнить не в силах и должен прибегать к чьей-то помощи. Если родители компетентны, то помогают они. А кто-то уже со второго класса нанимает репетиторов. Моему сыну репетиторы не нужны, мы справляемся сами.
Дело в другом: перенасыщенность программы, отсутствие у ребёнка возможности сделать акценты на главном приводят к рассредоточенности на уроке, он не усваивает материал и это становится его домашним заданием. Сегодня только 20% детей способны фокусироваться на большую часть урока, остальных хватает от силы на 10—15 минут. После этого они заняты чем угодно: телефоном, соседом, игрушкой, только не учебным процессом. И то, что они пропускают, накапливается, как ком.
Убираю за скобки ситуации, которые иначе как преступными назвать не могу. К примеру, когда преподаватель умышленно подталкивает ребёнка к репетиторству, зная, что семья платёжеспособна. Это исключительные случаи непорядочности, они есть в любой профессии, но мы сейчас говорим о системе образования в целом.
Если школьную программу адаптировать к базовым задачам и убрать обилие образовательного шлака, то ситуация изменится и репетиторам придётся конкурировать. Но говорить сейчас, что система образования рухнула, и в школе ничему не учат, не стоит. Я учился в 90-е годы и помню, что и тогда были всякие преподаватели. Некоторые рассказывали байки вместо новой темы, но мы по этому поводу письма в редакцию не писали.
— Не слишком ли мы поспешно перешли на европейскую Болонскую систему образования? Не стоит ли отказаться от ЕГЭ, которое выливается в тренировки вместо обучения?
— Согласен, что формат обучения не только в старших классах, а начиная с начальной школы (уже во 2-м классе пишут Всероссийскую проверочную работу. ВПР — это аналог ЕГЭ) нацелен на эту систему. Некоторые тесты у меня лично вызывают вопросы. Например, прочитайте слово в зеркальном отображении. Я, кандидат наук, его сразу не прочитал, в отличие от второклассника. О чём это говорит? Да ни о чём! Меня этому не научили, а его научили.
Сужение системы образования до подготовки к сдаче ЕГЭ — это вред. Этот экзамен нельзя возводить в абсолют, ему необходимо придать творческую форму. Мы помним, для чего он в своё время вводился — чтобы создать абитуриентам равные условия. Причина действительно уважительная, если брать реалии 90-х годов, когда наша высшая школа погрязла в коррупции.
Но тема Болонской системы гораздо шире ЕГЭ. Помните, реформы Петра I: сбрили русскому купцу бороду, одели в кафтан, и он стал европейцем. Так же произошло у нас и с Болонской системой. До сих пор не знают, что делать дальше. Ввели магистратуру. Учатся там далеко не молодые люди, некоторые с проседью. Спрашиваю у такого:
— Что вы делаете в магистратуре?
— Ничего! Два года «ничего»?! В моём дипломе указано «специалист» — одним из последних по этой системе выпускался, и всё у нас было понятно: пять лет отучился, получил диплом, пошёл работать — всё! А два года в магистратуре — потеря, и они сами это признают: систему перевели, а насыщения не произвели.
В Госдуме РФ до сих пор споры идут: если полностью переходить на Болонскую систему, то не будет кандидатов и докторов наук — все станут профессорами. К чему это приведёт и зачем?
У меня критическое отношение к Болонской системе. У нас её нет по большому счёту. Сейчас дублируется то, что было 20 лет назад, но и прежнего классического образования, когда всё было понятно, прозрачно, поступательно, тоже не осталось. В общеобразовательной школе хоть понятно — идут к ЕГЭ, как роботы, а в высшей школе возникают вопросы: что дают этапы в профподготовке, где будут работать выпускники?! Вот и получаем закрытые ФАПы.
— В нашей газете есть рубрика «Советуем прочитать», которую придумала и ведёт наш главный редактор Ирина Иванченко. Цель проекта амбициозна — приобщить молодых людей к чтению современной литературы, расширить их кругозор, обеспечить профессиональный и духовный рост. Но результат мы получаем довольно скромный. Как вы думаете, почему прервалась связь между молодым современником и книгой? Что надо делать, чтобы её восстановить?
— Я за прошлый год прочитал 33 книги, а в позапрошлом, когда не было выборов и я не возглавлял избирательный штаб, — 44. Заказываю книги через Интернет, и когда в последний раз ходил их забирать, попал в очередь из 15 человек, половина из которых была в возрасте до 30 лет. Передо мной, например, молодой человек взял «Историю Византии» — серьёзное издание.
15 человек в очереди за книгами в рабо чий день во время обеденного перерыва! А вы говорите, наша молодёжь не читает!
Хожу ещё за книгами в «Читай-город», и там ни разу мне не удавалось купить книгу без очереди. К этому прибавьте ещё тех, кого в очередях не увидите, — читателей книг, скачанных в Интернете.
Я в Instagram подписан на группу, в которой оставляют отзывы о прочитанных произведениях. На этом основании выбираю, что прочитать в следующий раз. И блогеры в основном — люди молодые. Утром прихожу на работу рано и за чашкой кофе успеваю почитать. Сейчас у меня на рабочем столе «История средневековья», а дома — обычный детектив. Интересуюсь разной литературой.
Так что не согласен, что сегодня в нашем обществе перестали читать. Но, наверное, не одна рубрика в «Крымских известиях» воспитывает современных читателей. На это влияет совокупность факторов.
Я бы больше переживал не за книги, а за печатные издания. Их, как в своё время театр, надо отстоять, чтобы гаджеты не заняли окончательно эту нишу. Я даже свою будущую диссертацию хотел посвятить изучению печати Новороссийского края как исторического источника. Успел немало сделать для этого, держал в руках много дореволюционных газет и знаю, о чём говорю. Газета — традиция, особая форма, подразумевающая доверие даже в тех случаях, когда идут по очень тонкой грани.
— Видите ли вы духовный и патриотический рост среди молодых людей? Для чего они идут в молодёжный парламент?
— Не получится ответить однозначно. Большинством, конечно, движут амбиции. Меньшинство, но активное, видит в молодёжном парламенте площадку для самореализации. Некоторые воспринимают это как самоцель. Для таких важно записать себе где-то в анкете, что он был членом молодёжного парламента, и всё. Такие будут разочарованы и ничего не получат в плане саморазвития. А те, кто пришёл, чтобы использовать площадку для дальнейших шагов, действительно получат желаемое. Я когда с ними занимался, мы каждый пункт плана детально разбирали.
Мы очень заинтересованы в этом парламенте, потому что ребята, работая вместе с нами, увидят, что мы за люди, сами оценят, безразличные мы или нет. Слишком многие деятели строят рейтинги на критике власти, что порождает искажение. А каждый из молодых парламентариев представляет определённую группу крымчан. Среди них есть уже работающие специалисты, активные общественники. Мы их довольно долго отбирали, потому что подошли к этому тщательно. С каждым встретились, поговорили. Мы реально им можем многое дать.
Подготовила Людмила РАДЕВА
Фото Валентина ГУСЕВА.
