Вадим Майко Строительство трассы «Таврида» вышло на финишную прямую, и мы по праву восхищаемся этим грандиозным сооружением. А ведь всю территорию, по которой проходит магистраль, предварительно исследовали археологи. Проделана огромная работа, итоги которой мы подводим с директором Института археологии Крыма Российской академии наук Вадимом МАЙКО.— Основной её объём взяли на себя столичные коллеги из крупнейшего в стране Московского института археологии, — отметил Вадим Владиславович. — В раскопках участвовали также специалисты из многих регионов России, в том числе крымчане. И это, без преувеличения, общероссийский археологический проект.
— Он завершился или работа только начинается?
— Археологические исследования по трассе «Таврида» успешно завершены, но дело в том, что выявленные в их ходе древние поселения и могильники мы раскопали лишь частично — в той части, которая расположена в месте прохождения магистрали, а то, что находится за её пределами, предстоит изучать. Среди этих объектов немало таких, которые до строительства «Тавриды» вообще были неизвестны.
— О каком количестве идёт речь?
— Всего на этом маршруте археологические исследования велись на 63 объектах. Из них 55—60% — курганы. И пока только они раскопаны полностью.
— Можно ли говорить о каких-то сенсационных открытиях?
— По всем периодам истории Крыма, начиная от позднего палеолита, мезолита, заканчивая поздним средневековьем и новым временем, вплоть до начала ХIХ века, получены новые интересные результаты.
Раскопки в районе керченского участка трассы «Таврида» В частности, возле Керчи полностью раскопано большое праболгарское сельское поселение под названием Биели. Оно датируется рубежом IX—X веков. На этом же месте существовало и средневековое поселение — вплоть до второй половины XIX века. Выдающееся открытие заключается в том, что среди всех известных в Крыму праболгарских поселений это первое, которое практически полностью раскопано, потому что целиком совпало с территорией, где проходят железнодорожные пути, подходящие к Крымскому мосту. И теперь мы представляем, как выглядела застройка типичного праболгарского сельского поселения: где и какие усадьбы находились, на каком расстоянии одна от другой размещались. Это очень важно знать. И нам это удалось, потому что был раскопан не один какой-то дом, а целый комплекс.Кроме того, там обнаружено множество интересных находок. Проведены их подробная фиксация, фотографирование, теперь ожидается публикация материалов об этом уникальном комплексе. Уверен, появятся не только отдельные статьи, а большая монография на эту тему.
Ещё одна интересная находка связана со строительством опор энергомоста через Керченский пролив. Около села Конрат в Ленинском районе раскопали праболгарский могильник. Его успели изучить только частично, но это погребение доказывает, что и прежде было известно о религиозных верованиях праболгар, в которых сочетались христианские и языческие черты.
— Где находятся обнаруженные артефакты?
— Всё, что найдено на раскопках в пределах Керченского полуострова, передано в Восточно-Крымский музей-заповедник. Находок тысячи, поэтому специалисты музея и реставраторы ещё не успели всё обработать, чтобы выставить в своей экспозиции. Это дело не быстрое, но, надеюсь, займёт не долгие годы, а станет доступно уже в ближайшее время.
— Правда, что найденное за время строительства трассы «Таврида» и других объектов количество драгоценных вещей превосходит по своей ценности даже коллекцию скифского золота, застрявшую в Нидерландах?
— Действительно, за эти годы обнаружено множество уникальных изделий, особенно на позднескифских некрополях, не только из драгоценных металлов, но и из бронзы, а также керамики. Можно говорить, что их количество превосходит те, что остаются в Амстердаме, но заменить их, конечно, они не могут, поскольку каждая вещь по-своему ценна. Зато новые находки восполнили коллекции Центрального музея Тавриды в Симферополе, Бахчисарайского, Херсонесского и Керченского музеев-заповедников, экспонаты из которых находятся в Амстердаме.
— Есть ли находки, которые бы перевернули существующие представления о крымской истории?
— Нет. Наоборот, учёным удалось в результате новых археологических материалов получить подтверждение ряда своих предположений и научных гипотез.
— Каких, например?
Уникальные находки — Многие годы велась дискуссия относительно появления на полуострове кочевнических погребений и вообще материальной культуры киммерийцев. На основании известных за пределами Крыма открытий учёные гипотетически предполагали, какие у них могли быть украшения, элементы конской сбруи. А после последних находок, особенно на Керченском полуострове, стало очевидно, что и у нас в Крыму всё было точно так же. Такие же подтверждения мы получили и по позднескифскому, и по раннесарматскому периодам. Прежде мы предполагали, что их погребения должны располагаться на территории Белогорского района, а теперь — убедились в этом, проведя их раскопки. Гипотеза стала доказанным фактом. Есть и другие примеры.
— Крым называют музеем под открытым небом, а после такого бума открытий статус нашего полуострова, похоже, стал ещё выше?
— Да, значимость Крыма как археологической жемчужины повышается. Теперь, когда охранные раскопки окончены, важно продолжить изучение открытых археологических объектов путём подачи грантов, вести на эту тему переговоры с музеями и заповедниками, на территории которых они находятся.
Следует продолжить и научные публикации. Московский институт археологии уже выпустил несколько книг, появились и отдельные статьи, но это капля в море по сравнению с тем, что открыто. Нам надо как можно скорее сделать это достоянием не только научной общественности, но и широкого круга людей.
Впереди большая работа по пополнению существующих музейных экспозиций и созданию новых выставок. Вот в этих трёх направлениях и следует действовать.
— Возникнут ли в результате новые музейные комплексы вроде Херсонеса или Пантикапея?
— Наша задача заключалась в том, чтобы выявить все археологические ценности, которые находятся на месте строительных объектов. Сейчас там уже проходит трасса «Таврида» или железная дорога, стоят опоры энергомоста. Но приведу уникальный случай, когда даже пришлось изменить направление железнодорожного пути, чтобы сохранить поселение Манитра под Керчью, относящееся к позднеантичному времени (от III в. до н. э. до II — III вв. н. э.). Сейчас оно законсервировано, то есть повторно засыпано, чтобы древняя кладка не разрушалась, но при наличии средств может быть открыто для показа.
— Пришлось ведь менять и направление трассы «Таврида» из-за открытой в Белогорском районе пещеры?
— Эта пещера около Зуи уникальна, но она не археологический, а палеонтологический объект. Следов человека там не обнаружили, зато нашли много останков древних животных, уже не существующих на Земле. До этого следы вымерших животных находили в других местах, но не в таком количестве и разнообразии, как в белогорской пещере. Сейчас надо решить очень важный и сложный вопрос по её классификации и доступности для посещения. Дело в том, что в пещеру попали не через её вход (его предстоит открыть, что не так просто), а пробив свод. Из-за этого и пришлось менять направление трассы. Проходить над пещерой она, разумеется, не могла, это слишком опасно.
— Столько всего открыто за последние годы, и всё это надо исследовать. Не остались ли из-за этого в тени объекты, которые крымские археологи изучали прежде?
— Мы не прекращали заниматься ими даже в 2017—2018 годах, когда основные силы были брошены на ведение охранных раскопок в местах строительных площадок. Но где-то 30% своих ресурсов мы всё же направляли на плановые раскопки в соответствии с госзаданием. В прошлом году на них было сосредоточено уже 45% сил. Постепенно это соотношение будет увеличиваться. Как ни крути, а такие грандиозные проекты, как Крымский мост и трасса «Таврида», потребовавшие особого внимания археологов и больших исследований, завершены. А своим плановым раскопкам мы придаём большое значение, они были и остаются для нас на первом месте.
Экспонат выставки «Terra Archaeologiсa. Крым. 2014—2017» — Назовите их, пожалуйста.— У нас работает большая археологическая экспедиция (мы называем её Донузлавская) во главе с заведующим античным отделом нашего института Сергеем Ланцовым. С 2006 года она изучает античные памятники Кульчук и Беляус в Черноморском районе.
Много лет работает и экспедиция во главе с Александром Кисловым, исследующая памятники эпохи бронзы на территории Керченского полуострова. Есть южнобережная экспедиция, которая специализируется на христианских памятниках.
Совместно с научно-исследовательским центром истории и археологии Крыма КФУ им. В. Вернадского мы создали экспедицию, изучающую городище Эски-Кермен. В этом году хотим возобновить раскопки и в Судаке. Необходимые договорённости с местным заповедником есть.
— Может ли вмешаться в ваши планы пандемия коронавируса?
— Планы археологических раскопок на этот год у нас такие же масштабные, как и в прошлом. Очень надеюсь, что к началу активного полевого сезона вся эта история с коронавирусом закончится. Если карантинные мероприятия завершатся хотя бы к концу мая, для нас это будет нормально, поскольку основные экспедиции связаны с окончанием учебного процесса у студентов, участвующих в раскопках. У нас заключены договоры с несколькими вузами Москвы, Санкт-Петербурга, Липецка и других городов России. Самый активный период работы начинается даже не в июне, а в июле и продолжается до сентября, и пока даже думать не хочется, что экспедиций в этом году может не быть, поскольку у нас столько дел.
— У вас свой сезон, который ни в коем случае не должен быть сорван.
— Да, но мы так же напрямую зависим от сложившейся ситуации и очень надеемся, что она стабилизируется, что позволит нам продолжить исследования.
Интервью вела Людмила РАДЕВА
