Елена Харебьянс: «Наши швеи работают для того, чтобы человек был здоров» Сегодня вход в симферопольское протезно-ортопедическое предприятие перекрыт красно-белой ленточкой. по известным причинам приёма посетителей нет. Но цеха работают, хоть и в особом режиме. производственный процесс не останавливается. чтобы узнать подробности, мы договорились о встрече с Сергеем Паниным, управляющим симферопольским филиалом ГУП «Московское протезно-ортопедическое предприятие» (в народе именуемым протезным заводом).Новая жизнь старого предприятия
— Мы не можем полностью остановить производство, — ведёт нас по цехам С. Панин. — У нас есть госконтракты, срок выполнения которых никто не отменял, да и заказы не отложишь, особенно для детей. Малышата растут, и если мы протянем месяц-два, ребёнок поправится или вырастет, и работа мастера пойдёт насмарку. Конечно, мы сейчас трудимся по изменённой схеме — часть коллектива на удалёнке. А у тех, кто в цехе, смещён график выхода (чтобы бригады меньше контактировали друг с другом). Производственники соблюдают все меры предосторожности, им выданы дезсредства, маски (на момент фотосъёмки мы попросили их снять. — а. в.). Каждое утро у всех сотрудников измеряется температура. Больных нет. Несмотря на то, что заказы в офисе мы сейчас не оформляем, в случае острой необходимости готовы выехать к клиенту на дом (если нас там готовы принять).
В пустых коридорах административной части корпуса — тишина. На несколько минут останавливаемся у стенда с информацией об истории предприятия, которому в следующем году исполняется 100 лет! На фото — портрет субтильного мужчины в круглых очках, с калининской бородкой и будённовскими усами. Это основатель и будущий заведующий протезной мастерской, старший ассистент кафедры ортопедии, механотерапии и десмургии Таврического университета Борис Бом.
С. Панин Вначале это была небольшая мастерская с клиникой на 30 коек, одним штатным врачом и пятью сотрудниками. После войны мастерская переехала в центр города, на пересечение улиц Гоголя и Кирова, сейчас на этом месте — здание Совета министров. В 1967-м на улице Беспалова, 45, построено двухэтажное здание протезного завода со стационаром на 24 койки. За век предприятие неоднократно претерпевало реорганизацию, переименование. При Украине жили скудно, не было должного обеспечения и регулярных заказов. Но штат был раздут до ста человек. С 2016-го стали филиалом Московского протезно-ортопедического предприятия. Нынешнее руководство вдвое сократило коллектив.— Под оптимизацию попал управленческий аппарат, — рассказывает С. Панин. — Перестал работать стационар — как не соответствующий санитарным и пожарным нормам РФ. Он был нужен тем, кто в первый раз примерял протез и заново учился ходить. Сейчас и без него мы продолжаем работать с инвалидами на нашей площадке. Отремонтировали специальный зал реабилитации, в ближайшее время поставим горки для ходьбы.
Принципиальные изменения
Что же происходит после того, как человек потерял руку, ногу, утратил возможность свободного движения? После операции он обращается в МСЭ (медико-социальную экспертизу), где для него разрабатывается индивидуальный план реабилитации, в котором указывается, какие именно средства (технические или протезно-ортопедические) ему требуются. Если протез — инвалид обращается в Фонд социального страхования (ФСС). Тот размещает заказ на изготовление. ФСС должен обеспечить цикл в определённый срок. Несмотря ни на что. Потому завод и не закрылся.
Если говорить о ножных протезах, инвалид, как оказалось, получает их два: один — для ходьбы, второй — для купания. В последнем можно принимать душ, посещать баню. На нём нет материалов, которые могут намокнуть, его стопа сделана шероховатой, чтобы не поскользнуться на мокрой поверхности. Протез для ходьбы выдаётся один раз на два года, для купания — один раз в три года. В отличие от прежних времён, сейчас заказы выдаются точно в срок.
— Что изменилось принципиально, — на секунду задумывается наш провожатый, — так это то, что сами инвалиды почувствовали добрые перемены, признали, что обеспечение теперь гораздо лучше. К примеру, мы стали участвовать в соисполнении контрактов по выдаче инвалидных колясок. Совсем недавно получить коляску было крайне сложно: приходилось «доставать», «выбивать», ехать куда-то на поиски или собирать деньги всем миром. Сейчас мучения в прошлом. Если человеку положена одна коляска на три года, её выдадут. Даже не одну, а две: одну — комнатную, вторую — для прогулок (они отличаются шириной, качеством колёс и пр.). Так что очереди не только на протезы, но и на коляски уже нет.
Печальная стабильность
Андрей Бельчевичин: «Этот ортез поможет больному ребёнку при движении» Интересно, увеличилось или уменьшилось число заказов за последние пять, десять, двадцать лет?— Нет, не увеличилось. И не уменьшилось, — улыбается Сергей. — Сейчас, как и в минувшие десятилетия, показатели примерно на одном уровне и не выходят за рамки мировой статистики. Но если в 20-е годы прошлого века клиентами протезных мастерских были бывшие солдаты, жертвы Гражданской войны, то сейчас нуждающихся солдат нет, «трудовиков» тоже меньше. Основные наши заказчики — люди, лишившиеся конечностей вследствие болезни: атеросклероза сосудов при сахарном диабете, облитерирующем эндартериите, острой раневой инфекции — остеомиелите, тяжёлой флегмоны, гнойного артрита, злокачественных новообразований и т. п. А недуги порождены нашим образом жизни. Печальный повод задуматься.
Мы попросили рассказать о технологии производства протезов.
— Она идентична во всём мире и мало изменилась за последние пару столетий, — уверяет Сергей Валерьевич. — Вначале с культи снимается слепок, заливается гипсом. Затем по уже гипсовому слепку идёт отливка культеприёмника. Чтобы изделие было готово полностью, на него «навешивается» дополнительное оборудование: коленные модули, несущие модули, стопы и пр. Это если мы говорим о нижних конечностях. С руками — похожий процесс.
Рабата не останавливается
Вместе с управляющим заходим в гипсовочное отделение. Обстановка настраивает на философско-религиозный лад: когда-то Создатель вылепил человека из глины («праха земного»), здесь же из особого медицинского гипса механик протезно-ортопедических изделий Артём Княгницкий отливает гипсовый слепок в виде ноги для тутора (приспособления, фиксирующего конечности).
— Это один из первых этапов производства будущего изделия, предназначенного для ребёнка, который будет перед сном надевать готовый ортез (внешнее медицинское приспособление — корсеты, бандажи, устройство для фиксации, активизации и коррекции функций повреждённого сустава или конечности. — А. В.). В среднем за неделю в зависимости от сложности я делаю от двух до пяти гипсовых слепков. Процесс очень тонкий и кропотливый, — говорит Артём Павлович.
Елена Бебко: «Сделаем обувь для любо- го человека с особенностью ступни» К разговору подключается бригадир Елена Хализева, опытный специалист с пятнадцатилетним стажем.— Технологии нашего производства меняются, появились более современные станки и оборудование, — поясняет она и приглашает зайти в слесарное отделение. — Здесь вы видите более функциональные рабочие столы, не чета старым, ещё советским. Это очень важное приобретение, ведь специальный стол — основа нашего производства. Здесь же находятся несколько новых станков. Но пусть вас не смущают и старые, едва ли не 60-х годов. Они все в рабочем состоянии и предназначены для изготовления протезов по прежним образцам. Некоторые инвалиды привыкли ходить на кожаных протезах старой сборки. В новых же мы применяем более функциональные современные узлы.
За работой застали механика протезно-ортопедических изделий Андрея Бельчевичина.
— В настоящий момент я собираю шинно-кожаный аппарат для ног больного полиомиелитом или остеохондрозом. То есть у человека нога есть, но она не работает, нужна вспомогательная опора, чтобы он мог передвигаться. В отличие от тутора аппаратом называют такой ортез, который даёт возможность суставу двигаться в нужном направлении, — растолковывает Андрей Леонидович.
Далее на нашем маршруте — швейный цех. Швея Елена Харебьянс рассказывает, что строчат мастерицы. В ассортименте — корсеты, бандаж на пупочную грыжу, бандаж до и после родов, головодержатель. Большим спросом пользуется корсетреклинатор для восстановления осанки детей: многочасовое неправильное сидение за компьютером делает из школьников инвалидов. Сколиоз продолжает быть «болезнью века». Некоторые изделия можно свободно приобрести в ателье на территории предприятия: там же — сделать индивидуальный заказ, если представленные в продаже размеры не подходят.
Обувной цех. Его начальник Елена Бебко, кажется, знает всё об ортопедической обуви. Она предназначается для больных с деформациями и дефектами стоп, удерживает эту часть ноги в исправленном положении. Вначале техники производят замеры стопы, при необходимости снимают слепки. Затем эти данные, а также ортопедические детали, которые необходимо включить в конструкцию обуви, поступают в цех, где поэтапно изготавливают ботинки или туфельки. В процессе участвуют 5 человек: каждый на своей операции. Один — моделирует колодку. Другой — колдует над верхом обуви, далее следуют пошив заготовки, её затяжка по колодке или слепку, накладка подошвы. При необходимости проводится примерка, если требуется, пара корректируется. Бригада работает только с натуральной кожей. Цвет — на выбор заказчика. В зависимости от сезона обувь может быть утеплённой и неутеплённой. И ещё мастера стараются, чтобы она выглядела достойно, даже модно.
Будущее протезирования — сегодня
Артём Княгницкий: «Процесс изготовления слепков очень кропотливый» Подводя итог нашей беседы и экскурсии, Сергей Панин заверил: за последние 5 лет значительно повысился уровень реабилитации инвалидов. В частности, в протезах и ортезах стали применять современные комплектующие (зарубежные и отечественные). Впервые в истории завода здесь приступили к высокотехнологичному протезированию с внешним источником питания. Речь идёт о бионических моделях, когда в культеприёмник вставляются датчики, имитирующие работу кисти. Человек с таким протезом может работать пальцами: делать хватательные движения, держать сумку, чашку и т. п. В прошлом году собрали и выдали бионический протез предплечья. В этом планируется выдача ещё трёх, с внешним питанием. К сожалению, новинка подойдёт не каждому инвалиду. Многое зависит от уровня и качества ампутации. Впрочем, на заводе определят, сможет ли человек управлять устройством: есть специальный прибор для измерения миосигналов при протезировании, дающий чёткий ответ, смогут ли импульсы привести в движение бионический протез.Сергей Валерьевич не скрывает, отечественные изделия пока уступают зарубежным. Но он уверен: это временно.
— Россия работает в этом направлении, — заверяет он. — В частности, Севастопольский государственный университет завершает разработку коленного модуля с встроенным устройством, действующим по принципу гироскопа. Раньше подобного уровня протезы изготавливались в Германии, теперь — и у нас. Мы тесно сотрудничаем с севастопольцами и даём необходимую консультацию. Как протезисты-практики готовы контактировать со всеми организациями, предлагающими подобные проекты. Что же касается севастопольского бионического протеза, то его презентации помешала пандемия, но мы обязательно вернёмся к разговору, когда угроза заражения будет снята.
Алексей ВАСИЛЬЕВ
Фото Валентина ГУСЕВА.
