Старые друзья — врачи И. Соболев и Н. Мартынович Шпионы бывают не только в советских пропагандистских фильмах. В годы Великой Отечественной войны их, хорошо подготовленных, немало было заслано на территорию Советского Союза. С первых дней войны мой отец, капитан медицинской службы, главный врач полка Николай Мартынович (1900—1980) познал и тяготы отступления, покидая Прибалтику, и гибель друзей при обороне Кавказа. Январь сорок третьего года он встретил на Волховском фронте. В сентябре был назначен начальником терапевтического госпиталя в Мичуринске — небольшом городке в Тамбовской области. Именно там и был разоблачён немецкий шпион, выдававший себя за майора-штабиста. Вот как рассказывал об этом Николай Николаевич.
— Осень была для нас, медицинских работников, очень трудной. Немало больных поступало из войск с простудными заболеваниями, осложнёнными бронхитом, радикулитом, плевритом. Как-то в конце ноября привезли офицера с воспалением лёгких, причём двусторонним, положили в большую палату, где находились ещё двое с таким же заболеванием. Ночами он бредил — давала о себе знать высокая температура. Лечение сульфадиазином по соответствующей схеме и рядом других медикаментов, включая витамины, улучшило его здоровье — уже через неделю упала температура, уменьшилась одышка. Меня же насторожило одно обстоятельство. Он ночью в бреду называл имя и отчество Сталина — Иосиф ВАССИЛионович, причём неоднократно. «Возможно, перенёс контузию», — подумал я. Спросил о том больного. Нет, контузии не было. Позднее, разговорившись, узнал и о том, что мы учились в Краснодаре в одни годы: я — в медицинском, а он — в технологическом, однако адрес института, где когда-то учился, назвал неверно: мол, расположен на Советской улице, но я-то точно знал, что на Московской. Были и ещё нестыковки. Всё это побудило обратиться в органы государственной безопасности.
Отцовский орден Пришли двое мужчин, оба в штатском, предъявили документы, подтвердившие их полномочия. Первый вопрос ко мне был такой: «Какие шансы к выздоровлению у поступившего к вам на лечение майора?».— Учитывая, что умирают при данной болезни один к четырём, шанс выздороветь реален. Больной хорошо поддаётся лечению, однако здесь, у нас, пробудет больше месяца.
— Ну что же, нам хватит времени проверить его подноготную. А к вам, доктор, просьба — тех двух, что с ним в одной палате, перевести в другое помещение и поместить к подозрительному офицеру нашего сотрудника — Максима Максимовича, он часто страдает от радикулита (и кивнул в сторону коллеги).
Утром они попросили доставить ко мне в кабинет все вещи, документы, личные бумаги, письма к жене и пистолет выздоравливающего. Прощупали одежду — ампулы с ядом не обнаружили. Сфотографировали документы, включая письма, датированные ещё далёким 41-м, а в пистолете сменили патроны на холостые.
— Вот так будет понадёжнее, — сказал тот, что старше по званию.
На следующий день Максим Максимович освоился в палате и был подключён к процедурам на целый курс лечения.
В это время майор проверялся по двум направлениям — по адресу жены и линии СМЕРШа. И что оказалось? Жена подтвердила, что письма написаны ею, но ответные не приходили. Партийный билет и документы — да, её мужа, но фото и почерк — подделка.
Главный врач хозрасчётной поликлиники г. Ялты Н. Мартынович (в центре) с коллегами. 1970-е годы При нашем последнем контакте с Максимом Максимычем узнал я и о том, что пациент неоднократно «прокалывался» — к примеру, он знал и сюжет, и актёров фильма «Чапаев», однако не видел популярнейших советских комедий «Волга-Волга» и «Весёлые ребята».Наконец, подошёл срок выписки майора. В тот же день шпион был обезврежен.
Спустя пару дней позвонил мне начальник Максима Максимовича:
— Мы, доктор, направили в центр ходатайство, чтобы вас наградили орденом — каким, не нам решать… За нашего сотрудника особое спасибо — он остался очень доволен лечением.
Через год я был комиссован по инвалидности и возвратился в Белёв — городок в Тульской области, где продолжил работать по специальности. Под первомайский праздник 1946 года меня пригласили в военкомат и вручили орден Красной Звезды...
После войны Николай Николаевич десятки лет работал в Ялте ведущим врачом-терапевтом, а позже — главным врачом хозрасчётной поликлиники. Все эти годы главным праздником оставался для него день 9 Мая.
После демонстрации на набережной Ялты, украшенной флагами и транспарантами, народ возвращался домой. Во дворах выставлялись столы и стулья, туда сносились закуска и выпивка, и праздник продолжался в семейной обстановке. Первый тост — за Победу. Второй — за героев, погибших в минувшей войне. А третий — за мир во всём мире.
Застолье не обходилось без песен. Пели и военные, и народные. А какие прекрасные лица были у этих певцов! Чуть поодаль курили папироски соседи: бывший пехотинец Кузьма Пашков и военврач Николай Мартынович. Они вспоминали опалённые войной годы, полные страданий, лишений и потерь, и победные дни сорок пятого года.
Николай МАРТЫНОВИЧ
Фото из семейного архива автора .
