Поиск ангела в падших женщинах — занятие увлекательное и популярное. Перед искушением не устояли даже великие — Толстой, Достоевский, Мопассан, Золя, Бальзак, Куприн. Но это были гении, у которых и заблуждения нагорожены из таких замысловатых философских конструкций, что содрогается душа. А когда на провокационное и неверное это поле ступил один из главных федеральных телеканалов с вездесущей бестией Андрюшей Малаховым, и философия сменилась пошлостью — лично у меня в сознании заметался единственный вопрос: зачем?
Коротко расскажу об интриге очередного малаховского субпродукта. Жили два юных друга-товарища, бороздили моря. Как-то один признался другому, что понятия не имеет о женской ласке и прочих интимностях. «Понято!» — среагировал на сигнал матросик и подарил приятелю ночь с жрицей любви в московском борделе. Жрица настолько тронула чистое и большое сердце моряка, что он безоглядно в неё влюбился. Увы, таймер отсчитал оплаченный страстный сеанс. Жрица выставила клиента за дверь. Он вернулся на корабль, уплыл в океан и в странствиях прозрел, что московская путана — и есть его судьба. Надо разыскать, спасти, вытащить её из порочного круга и сделать пышной, хлопочущей у плиты и колыбели матерью восьмерых карапузов. Окрылённый святой миссией моряк написал письмо Андрею Малахову с просьбой помочь в поисках. И вот перед нами знакомая студия. В ней приятели-матросы, эксперты (в большинстве своём из них, из жриц), юристы, родственники и далее по списку.
— Ты знаешь, что меня ввело в ступор? — делится впечатлениями председатель Общественной палаты РК Григорий Иоффе. — О том, как искали девушку с низкой социальной ответственностью, рассказывали так, словно столица нафарширована притонами. Озвучивался ассортимент услуг, их стоимость, камера скользила по каким-то будуарам. У нас в России разве легализованы бордели? Почему нет реакции правоохранителей?
Вопрос абсолютно справедливый. Жрицу, конечно, репортёры нашли. Обливаясь слезами, она рассказывала в объектив, какая горькая судьба выпала на её долю, какие замечательные у неё родители, какое прекрасное воспитание ей дали, как она их уважает и, естественно, мечтает о честной трудовой стезе у токарного станка на машиностроительном заводе. Простите, текст, вероятно, звучал иначе, но смысл я передала точно. Монологи транслировались в записи. В перебивках на экране то и дело появлялось искажённое мукой лицо морского Ромео, в глазах которого стояли слёзы и боль…
Здесь остановлюсь, чтобы не разрыдаться самой, и вернусь к первоначальному своему вопросу: зачем? Зачем в самое «смотрибельное» время, когда семья с детьми собирается за ужином и в каждой комнате (так уж у нас заведено) работает «ящик», демонстрировать подрастающим, крайне впечатлительным и как губка впитывающим всякий разный контент 14-летним девочкам сюжеты, которые разобрали по косточкам, разложили и высмеяли все психиатры мира? Зачем искушать неопытность тем, что давно заклеймлено и признано неправильным? Юность ведь и в самом деле решит, что в борделе можно встретить принца на белом коне. А тоска по принцу тем основательнее зажимает в тиски, чем контрастнее голопуповский домашний быт с выпивающим отцом и закошмаренной сведением концов с концами, рано состарившейся матерью.
Один из оппонентов этой моей точки зрения попенял в соцсетях и напомнил посвящение А. Куприна к роману «Яма»: «Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю её матерям и юношеству». А разве великие никогда не ошибаются?
Ирина ИВАНЧЕНКО
