В народе говорят, нет худа без добра. Во время пандемии тысячам одиноких пенсионеров понадобилась помощь молодых сильных рук. Старики находятся под более жёстким надзорным прессингом (что оправданно и правильно), практически не выходят из дома. Но быт-то никто не отменял. Надо что-то есть, пить, стирать одежду, убирать квартиру. У многих в квартирах жмутся к ногам четвероногие питомцы, ждут обеда и прогулок. И мне абсолютно всё равно, какая мотивация движет волонтёрами, привозящими пожилым людям домой товары первой необходимости. Главное — они это делают. Так что ток-шоу на одном из федеральных каналов, где эксперты в большинстве своём посыпали голову пеплом и хлестали добровольческие организации России, меня крайне удивило.
Ну вот приверженец либеральных ценностей рассказывает, что в Германии у него живёт приятель. И по счастливой случайности курирует службу гуманитарной поддержки. Заверяет, мол, в проектах задействованы всего 7 человек, и он никак не возьмёт в толк, откуда в России такая массовость.
— А я секреты раскрою, — взялся за пояснения либерал. — Каждый так называемый волонтёр преследует личные корыстные цели. Кто-то липнет к партии, чтобы портфель присмотреть, кто-то надеется что-то подъесть при фасовке продуктовых наборов, кто-то напрягается, чтобы ему якобы безвозмездные порывы души в институте за практику посчитали. Много лет назад в Советском Союзе появились тимуровцы. Вот они были настоящими, а сегодня на поверхность всплыла пена.
Раболепие перед «правильной, идеальной, духовной» Европой в русском человеке, кажется, неистребимо. Уже и за границу ездим по три раза в год, и языки изучили, и на умные книжки дефицита нет, а всё косим под убогих. Я, конечно, не семи пядей во лбу, чтобы наставлять и проповедовать, однако был период, когда увлеклась общественными проектами и часто ездила на стажировки либо по обмену опытом. В ту же Германию, например. И когда мы через институции Армии спасения получили направление в геронтологический пансионат в городе Падеборне, чтобы ухаживать за его подопечными, рядом со мной трудились местные студенты психологического, медицинского, социологического факультетов. Им тоже часы засчитывались не только в практику, но и в стаж, и с этим багажом можно было претендовать на более престижное трудоустройство. Только в отличие от либерала у меня другое мнение. А что в этом плохого? Какие моральные установки колеблет симферопольский выпускник университета, приобретающий опыт коммуникаций в гуманитарных проектах? Почему, допустим, баварский юноша, по религиозным соображениям отбывающий армейскую службу на общественных работах, — образец нравственной чистоты, а наш — прохиндей и ловец выгоды?
Конечно, и мне хочется реинкарнации тимуровцев. Но она никогда не состоится, поскольку нет ни страны, их породившей, ни идеологии, ни уклада безвозвратно канувшей эпохи. Сейчас мир пронизывают иные ветры, человек очень изменился. Мне думается, надо одобрять в молодых современниках (которым достался не самый ласковый мир за окном) любые порывы доброты, сопереживания, понимания, жалости. Они живут в колючей конкурентной среде, на соседа смотрят как на соперника. Пусть короткие периоды испытаний, когда общество вынуждено сплотиться, как-то смягчат их сердца, внушат, что не надо бояться любви, слабости, искренности. Вдруг исчезающие эти эмоции понравятся, приживутся, закрепятся?
Как-то пришлось к слову, и мой журналист Алёша Васильев в нашем разговоре вспомнил свою встречу с бомжом. Было видно, что на дне тот оказался недавно. С лица ещё не ушла надменность. Он спросил, может, надо помочь, приободрил, подобрал какие-то важные слова. У меня на глаза навернулись слёзы. Почему? Такова сила добра. И пусть она втягивает в свою орбиту юное поколение. Давайте бережно опекать его добровольчество, а не выискивать блох там, где их нет.
Ирина ИВАНЧЕНКО
